По восточному календарю подходит к завершению год Лошади, и я решила немного поделиться своими воспоминаниями об этих красивых, добрых и верных животных, их кличках и роли в жизни людей.

Наши предки — бабушки и дедушки — умели пахать и сеять, жать и молотить, веселиться и песни петь. Девушки старались показать себя во время сенокоса, когда гребли сено, а парни, когда косили траву. Тогда и приглядывались друг к другу. Иногда в поле заставал дождь или ураганный ветер. Тогда торопились дометать зарод или скирду. Бывало, во время срочной работы кто-нибудь и выругается. Если не получалось литовку насадить или пласт сваливался с зарода, можно было услышать « холера» или « черемуха», иногда поминали лешего. Не было таких страшных ругательств как сейчас. Особенно матерщина расцвела во время и после перестройки. Поминают и мать, и святых, и Господа. Следом за взрослыми похабные слова повторяют дети и молодежь. Сейчас вроде бы стало получше, а раньше хоть из дома не выходи.

У нас в Шевелевой жил Баженов Александр Данилович. До войны и после нее мужчин часто направляли на лесозаготовки. Александр Данилович обычно ездил на них на коне по кличке Еремка светло-серой масти, в яблоках. Подгонял он его словами: «Ну, Еремка-звирь (зверь)». Мама в то время конюшила, и после школы я бежала к ней. Запрягали лошадь Лушку, которая лягалась, кусалась и была ленивой, но зато не боялась заезжать на высокую кучу навоза, который мы с ней возили. Подгоняла я ее словами «Еремка-зверь». Так в мою речь надолго вошло это выражение.

Позднее, в техникуме, смеялись над тем, как я красиво ругаюсь. В общежитии я на стол поставила тарелочку, в которую каждый, кто некультурно выразится, должен был положить 20 копеек. Понятно, что такие студенты находились. На собранные деньги мы с девчонками впоследствии купили в комнату шторы и задергушки.

Правда, в 1958 году из-за своей присказки я попала в не очень удобную ситуацию. Мы были на практике в Белозерском районе и жили на квартире в хорошей и дружной семье дяди Семена и тети Ксении. Однажды я никак не могла одеть сапоги и изругалась: «У, Еремка-зверь»! Хозяин, услышав это, аж подпрыгнул и говорит: «Ты чего меня дразнишь»? Я испугалась и стала извиняться, но он все равно продолжал ворчать, потом засмеялся и сказал: «Нина, не расстраивайся, у нас фамилия Еремины».

Мои воспоминания связаны еще с одной лошадью. Звали ее Волга, это была племенная кобылица. Во время войны ее из-за старости отправили не на фронт, а забрали на работы в Свердловск. Позже какими-то путями ее удалось вернуть обратно. Чтобы на нее взобраться, мне приходилось сначала встать на прясло. Волга была большой умницей, только хребет у нее был очень тощий, а седел тогда не было.

Раньше лошади считались мерилом богатства и процветания хозяйства. Судя по отчетам за 1937 год, с которыми я познакомилась позднее, колхоз «Смычка» был далеко не самым бедным. Только на лесозаготовки отправляли Фонарика, Орлика, Соколика, Пантюху, Еремку и других. Теперь другие времена и скорости, но все-таки не стоит забывать о верных спутниках человека - лошадях!

Н. ТАУШКАНОВА. с. Ушаковское.

Поделитесь информацией с друзьями

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить