Когда я вижу на экране телевизора выступление пары “новых бабок”, которые всем надоели хуже горькой редьки, то непременно вспоминаю о дорогом мне человеке. Именно в такой вязаной кофте, цветастой юбке, носочках, в очках, точно так же повязанном платочке запомнился жителям, без преувеличения можно сказать, всего района незабываемый Кучин Виктор Дмитриевич,

Кокшаров, Брызгалов, Кучин
когда он вместе со своим другом и напарником Кокшаровым, тоже Виктором и тоже Дмитриевичем, колесил в составе районной агитбригады по деревням и селам, исполнял роль самогонщицы в одноименной сценке. И я ничуть не сомневаюсь, что кто-то из столичной актерской среды откопал этот образ, просматривая архивы сорокалетней давности, применив его, и не без успеха, в современной эстраде.

В шестидесятые годы эти тезки блистали не только на районной сцене. Их знали по всей области. Они прекрасно пели дуэтом. Песня “Березы” в их исполнении выбивала у зрителей слезу. Интермедии и частушки заставляли плакать от хохота. А зажигательная русская пляска или молдавская “Сырба” звали пуститься вместе с ними в пляс. И не случайно уже в составе трио “Три Семена” вместе с Рахвальчуком Владимиром Фомичом они представляли Курганскую область на заключительном концерте в Москве, посвященном 50-летию Великого Октября.

Сценарий выступлений агитбригады они разрабатывали и писали сами. Придумывали сценические ходы и приемы, переделывали на свой лад частушки, сочиняли тексты массовок, создавали новые образы героев. При этом спорили до хрипоты, отстаивая свое видение какой-нибудь роли. Нередко бывало - расспорятся, разаркаются, разбегутся в разные стороны, а на другой день соберутся вновь как ни в чем не бывало и начинают творчески работать. Материал агитбригады всегда был актуален, злободневен, понятен и принимался “на ура” зрителем. А на всех областных конкурсах и смотрах в этом виде искусства наша бригада была только в числе победителей, хотя соперников готовили ведущие специалисты высокого класса из Кургана. Ей же выпала честь защищать область на смотре зоны Урала в городе Свердловске в 1967 году, где она победила. В те далекие времена агитбригады создавались для обслуживания сельского населения в период важных сельскохозяйственных кампаний - весеннего сева и уборки урожая. Выступали они не только в клубах, но и на фермах в часы утренней дойки, на полевых станах в обеденный перерыв, в любом другом месте, где трудился народ. Ждали их всегда с нетерпением, спрашивая у организаторов:

- А Кучин с Кокшаровым приехали?

И, получив удовлетворительный ответ, спешили занять удобные места. 

Помню такой случай: согласно какой-то сценке, Кучин производил дележ вещей и, раздавая, приговаривал:

- Это тебе, а это мне. Это мне, а вот это опять тебе...

Вдруг чей-то громкий голос из зала:

- А мне?

И так повторялось несколько раз. Наконец, наш артист не выдержал и ответил:

- Тебе шиш, потому как нажрался, а пьяным и нахалам не подаем.

В зале - хохот. Незадачливый собеседник с конфузом покинул зал под смех и аплодисменты своих земляков. Как истинный артист, Кучин жил на сцене, согласно роли.

С нашим городом жизнь связала Виктора Дмитриевича с 1954 года, когда он поступил в педагогическое училище по специальности “учитель начальных классов”. Уже тогда, по воспоминаниям Алексея Васильевича Коршунова, с которым они не только учились в одной группе, но и жили вместе и спали валетом на одной кровати в общежитии по улице Советской, все свое свободное время Кучин посвящал участию в кружках художественной самодеятельности. Он прекрасно пел, обладал приятным тенором, изящно и грациозно танцевал, но особенно ему удавалось блеснуть талантом при чтении юмористических рассказов. И я без преувеличения могу сказать, что он делал это тактичнее, тоньше и гораздо смешнее, чем многие комики из команд юмористов Евгения Петросяна и Регины Дубовицкой.

Очень близко мы с ним сошлись и по-настоящему сдружились, когда он возглавил танцевальный кружок в Доме пионеров. Я тогда учился в восьмом классе, играл в духовом оркестре. Бывая в Доме культуры на концертах, мы всегда завидовали своим старшим товарищам Кучину и Кокшарову, когда они вместе с двумя Володями - Лаврентьевым и Рогачевских, задорно и залихватски отплясывали на сцене в танцевальном коллективе, руководила которым Усольцева Зинаида Васильевна. И когда мы услышали о том, что идет набор в такой кружок, то пошли в него почти всем оркестром. Народу собралось “войско польское”. Кучин проверил всех нас на чувство ритма, музыкальность, отобрал по пригодности и начались интереснейшие репетиции. Были смех и слезы. В выражениях наш балетмейстер не стеснялся. Конечно, все было без мата, который нынче звучит со всех сторон и до боли режет уши. Но такие слова, как коровы, слоны, балбесы, звучали так часто, что мы уже перестали на них реагировать. Они перемежались с неслыханными доселе и пока непонятными нам “деме плие”, “гран батман”, “танью батман”, “плиссе”. 

Весной был первый концерт, где мы исполняли русский танец на шесть пар. Также запомнились “Барыня”, “Липси”, испанский, украинский и очень модный и актуальный в 1963 году кубинский танец, с которым мы выступали даже в Кургане. Виктор Дмитриевич сам придумывал рисунок танца, разнообразные картинки и фигуры, подбирал соответствующие движения, разнообразные хлопушки и дробушки. И, что самое интересное, самостоятельно разрабатывал, кроил и шил на швейной машинке необходимые для каждого нового танца костюмы, набивал соответствующие узоры и орнаменты.

Мы все очень ценили и любили нашего руководителя, он был для нас не только кумиром, но и настоящим старшим другом, с которым мы делились своими тайнами и секретами. Перед каким-то праздником или в день рождения мы с парнями скинулись, купили подарок и пришли к нему в гости. Жил он тогда в общежитии в одной комнате с Сашей Самохваловым, трубачом из нашего оркестра. Кучина дома еще не было.

- Вина принесли? - спрашивает Сашка.

Мы недоуменно пожали плечами.

- Сейчас слетаем.

Послали гонца. Купили. Принесли. Поставили на стол “Венгерский вермут” в очень изящной витой стеклянной бутылке. Приходит Дмитриевич. Увидел спиртное и на нас:

- Это что такое? Что за пьянка? Убрать немедленно, раздолбаи! Придумали мне!

Мы стоим и не знаем, как быть. Опростоволосились. Подвел нас, видно, Сашка.

- Да, ладно, садитесь за стол. Все нормально. Я пошутил, - рассмеялся Виктор.

Чувство юмора у него было в крови и передалось ему по наследству от его матери - Анны Филипповны, которую я очень хорошо знал. После окончания педучилища Виктор получил направление в школу села Шутино, куда перевез маму с младшим братом. И когда нам доводилось бывать там с агитбригадой или просто с концертом, она непременно присутствовала в клубе, а после обязательно угощала нас горячей вареной картошечкой с солеными огурцами или груздями. А иногда могла принести и баночку бражки. И делала так даже после того, как не стало Вити. Она была простой женщиной, много читала и когда заходила в библиотеку за очередной книжкой, обязательно просила:

- Дай мне, милая, что-нибудь про любовь. Про блудливых бабешек с их модниками. 

Да и брат Виктора - Владимир говорил всегда с хитринкой и многие на районных совещаниях всегда ждали его выступления с ярким и сочным юмором, с народным колоритом. Выступал он без всякой бумажки.

Сказать, что Виктор исполнял только комедийные роли, будет неверным. В те далекие времена в Катайске был крепкий драматический коллектив с опытными и толковыми режиссерами, настоящими профессиональными театралами. В нем успешно играли лучшие представители интеллигенции города - врачи, учителя, инженеры, да и простые рабочие. По праву ему одному из первых в области было присвоено звание народного театра. Игрались как классические пьесы Н. А. Островского, А. П. Чехова, так и современных драматургов. Кучин прекрасно исполнял в них главные роли, внося достойный вклад своей безупречной игрой. Так было в пьесе “Бедность не порок”, “Левониха на орбите”. Помнится случай. Однажды совсем некстати у Виктора, когда его герой Левон слазил с печи, лопнула резинка на широких шелковых шароварах, и те, естественно, свалились, оголив нижнюю часть спины. Виктор не растерялся и, как ни в чем не бывало, громко вымолвил:

- Надо же, спадывают и спадывают. Левониха, тащи опояску!

Мне посчастливилось работать с ним в спектакле Макаенка “Трибунал”. С ним игралось легко и свободно. Он четко чувствовал ритм мизансцены, уверенно реагировал на реплики, вступая в диалог, непринужденно импровизировал. Не менее достойными партнерами были Кокшаров Виктор и Неккер Александра Ивановна. Спектакль пользовался большим успехом у зрителя. В нем Виктор выступал уже в качестве режиссера. Кстати, это был последний спектакль и его, и народного театра - знаменитый и крепкий коллектив приказал долго жить. И остается с большим сожалением вспоминать о том, что в нашем городе работали такие прекрасные и самобытные режиссеры, как Бачурин Леонид, Конаныхин, Федор Гордиевских, Грабовских Соломон.

Несомненно, одним из дарований Виктора Дмитриевича было его умение работать с детьми. Он был педагог не только по профессии, но и по призванию. Мы проработали вместе всего одну смену в загородном лагере, где он был назначен старшим пионервожатым. Неистощимый на выдумки, игры, он сумел сплотить разновозрастной детский коллектив, который был всецело верен ему и ждал от него новых задумок и интересных дел. Каждому ребенку находилось место и занятие, согласно его возрасту и развитию.

После учебы в пединституте, куда он поступил, будучи в зрелом возрасте и бросил его, проучившись чуть более двух лет, он без проволочек был принят на работу в свое родное педучилище преподавателем пионерской работы, в которой был настоящим специалистом и энтузиастом. Зная его увлечение танцами и умение научить этому, директор училища поручил в дополнение ведение такого сложного для многих непосвященных предмета, как ритмика. Занятия танцами требуют площадки гораздо большей, чем классная комната, поэтому, когда был загружен спортзал, их проводили в коридоре, а в теплое время, естественно, на асфальтированной площадке, на улице возле здания главного корпуса. О, эти занятия собирали очень большое количество зрителей, которые к ритмике не имели никакого отношения вообще. На них разыгрывались настоящие спектакли или, точнее сказать, открытые уроки хореографии. Преподаватель изящно и очень грациозно, с осанкой настоящего болеро, показывал движения и требовал их точного повторения от своих учеников. А они, впервые прикоснувшись к такому виду деятельности, стеснялись своих неловких телодвижений, отчего становились еще скованнее и за- крепощеннее, не попадали в такт музыки. Преподаватель при этом непременно требовал:

- Спина прямее! Держите спинку, не сутультесь! Слушайте музыку! Манеру держите, манеру! Что вы топаете, как молодые слоники! Повторили!

И, к чести сказать, по окончании курса по этому предмету у всех все получалось. Многие из бывших его учеников с большой благодарностью вспоминают эти уроки.

Здесь же, в училище, он встретил свою вторую половину - Галину Федоровну, окончившую музыкальное училище где-то в европейской части Союза и по направлению приехавшую в Катайск на работу. Они были равны и по духу, и по увлечению музыкой, песнями и танцами. Вместе плясали в танцевальном коллективе, пели в агитбригаде. Это была хорошая пара, поддерживающая и понимающая друг друга. Вскоре появился первенец Дмитрий, а потом и Антон. К большому сожалению, сыновьям мало досталось отцовской любви и ласки.

Нельзя упустить возможность, чтобы не рассказать об одном из фактов его педагогической деятельности, о котором он частенько вспоминал сам. Когда холодало, в море уже не купались, а чтобы всесоюзная здравница “Артек” не пустовала, выделяли путевки ребятишкам из наших регионов. К месту отдыха их доставляли местные педагоги из каждого района по очереди. Сопровождающих подбирал райком комсомола. Но так как учителю в период учебного года вырваться невозможно, то ездил обычно или кто-то из отпускников или подбирался человек со стороны. Вот Кучину и предоставилась такая возможность. В дороге ребятишки настолько привыкли к нему, что, приехав на место, не хотели расставаться. Все три дня, которые разрешалось пожить руководителю группы, они не отходили от него. Видя такое отношение детей, руководство лагеря предложило ему поработать одну смену. Естественно, Виктор дал согласие. Позвонил в Катайск, попросил отпуск без содержания. А потом и вовсе остался там еще на несколько смен. Неплохо владея английским, летом он уже работал с детьми из других стран. Особенно он любил рассказывать о том, как «воспитывал» чернокожего пятнадцатилетнего пионера, сына африканского принца не то из Марокко, не то из Бурундии за домогательство того к молодой белокурой пионервожатой. Он со смехом вспоминал, как, используя особенности русского языка и слов, не нуждающихся в переводе, проводил воспитательную работу и показывал при этом реакцию богатого принца.

По приглашению администрации Дома культуры Виктор Дмитриевич перешел в его штат на должность художественного руководителя.

В городе все любили и уважали этого человека за его открытость, доброту, чувство меры, уважения к людям, профессионализм и артистичность в большом и малом. По темпераменту, манерам и музыкальности он чем-то напоминал итальянца, и мы ласково называли его на итальянский манер - Кучини, да и он сам иногда при знакомстве, галантно подавая руку, с легким наклоном головы, любил представляться:

- Виктор Кучини, - делая ударение в имени на последнем слоге.

В канун Дня Победы 1972 года он поехал в Курган на конкурс чтецов. Ближе к ночи его обнаружили на лестничной площадке с тяжелой черепно-мозговой травмой в доме по улице Станционной недалеко от того места, где жил его старый товарищ по институту. В больнице помочь ему уже ничем не смогли.

Жизнь, как мельница, перемалывает своими тяжелыми, жесткими жерновами человеческие судьбы, все плохое и хорошее в них, оставляя прошедшее лишь в памяти живущих людей, да и то до тех пор, пока те сами не попадут под их жесткое, всесильное и беспощадное движение.

Е. САМОХИН

Поделитесь информацией с друзьями

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить